Надо же на что-нибудь решиться. Жалко же. &..
- Да, видел. - А вы обратили внимание на выражение ее глаз?..
Ганс заплакал и, видя, что герцог, судорожно содрогаясь, мучается впреддверии смерти, тихо спросил: - Где спрятать их?..
Смотрите также:
И .Л. Галинская. Тайнопись Сэлинджера
Юрий Кирильченко. Когда расступилась стена ржи. Тайная жизнь Джерома Сэлинджера
Дж. Д. Сэлинджер. Над пропастью во ржи
Алексей Зверев. Сэлинджер. Тоска по неподдельности
«Элейн»![]() Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 12) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... До меня дошли слухи, что у
тебя есть, как бы это выразиться, привязанность. Ты увлечен женщиной, на
которой не можешь жениться. Так ли это?
Доброе морщинистое лицо племянника стало трогательно озабоченным.
- Так, дядя Катберт. Сожалею, если это огорчает вас.
- Чувство взаимное?
Племянник пожал плечами.
- Дорогой Эдриен, теперь, конечно, не так смотрят на вещи, как в годы
моей юности, но брак все еще остается святыней. Впрочем, это дело твоей
совести. Речь идет о другом. Дай-ка мне воды.
Глотнув из поданного племянником стакана, епископ продолжал все более
слабеющим голосом:
- С тех пор как умер твой отец, я был всем вам в какой-то мере in loco
parentis [1] и, смею надеяться, главным хранителем традиций, священных для
тех, кто носит наше имя - древнее и славное имя, должен я сказать. Известное
наследственное чувство долга - это все, что осталось теперь у старинных
родов. То, что можно извинить в юноше, непростительно в зрелом человеке, тем
более когда он занимает такое положение, как ты. Мне было бы горько
расстаться с жизнью, зная, что пресса не сегодня-завтра начнет трепать наше
имя, что оно станет предметом пересудов. Прости за вмешательство в твою
личную жизнь. Мне пора попрощаться с вами. Передай всем мое благословение.
Боюсь, что оно немногого стоит. Звать никого не надо, - так легче. Прощай,
милый Эдриен, прощай!
Голос упал до шепота. Говоривший закрыл глаза. Эдриен постоял еще с
минуту, глядя на заострившееся восковое лицо; потом, высокий, чуть
ссутуленный, на цыпочках подошел к двери, открыл ее и вышел.
Вернулась сиделка. Губы епископа шевелились, брови вздрагивали, но
заговорил он только раз:
- Буду признателен, если вы присмотрите, чтобы голова не свалилась
набок и рот был закрыт...