Сэлинджер Джером (Salinger Jerom) - Произведения - Посторонний

     © J.D. Salinger. The Stranger, 1945
     © Перевод на русский язык. М.Макарова, 1996.

Горничная там, за дверью, была молоденькой и фигуристой, и ее определенно наняли сюда на неполный рабочий день.
     - Вы к кому, молодой человек? - далеко не- любезно поинтересовалась она.
     - К миссис Полк, - ответил "молодой человек". Он уже четыре раза орал ей в этот поганый домофон, к кому он пришел.
     Лучше бы он пришел в другой раз, когда на домофоне не эта идиотка. И когда отцветут травы и его не будет мучить неодолимое желание выдрать оба глаза, чтобы навеки покончить с этой его сенной лихорадкой. Лучше бы он пришел... лучше бы он вообще сюда не приходил. Лучше бы он сразу повел сестренку лопать ее обожаемый эскалоп - в кафешку у какой-нибудь подземки, а потом они бы с ней прямиком на утренник, а с утренника - на поезд, и нечего, нечего было тащиться сюда. Зачем? Излить свою "израненную душу" совершенно незнакомому человеку? А может, прикинуться этаким кретином, похихикать, чего-нибудь наплести да и смыться, пока не поздно?
     Горничная посторонилась, пропуская его, лепеча какую-то чушь про ванну, которую хозяйка не то принимает, не то уже приняла... и молодой человек с красными глазами и с вцепившейся в его руку голенастой девчушкой вошел.
     Это была дорогая и неуютная нью-йоркская квартирка, у молодоженов почему-то всегда такие квартиры. То ли при осмотре именно этой у новобрачной окончательно отвалились ноги (после беготни по разным адресам), то ли ей так нравилась шикарная небрежность, с которой ее новенький муж поглядывал на часы, что до прочей ерунды ей не было и дела.
     В гостиной, куда препроводили молодого человека и девчушку, одно из моррисовских кресел было явно лишним, [125] и почему-то возникало такое ощущение, будто настольные лампы горели здесь всю ночь. Да-а, но над чудовищным искусственным камином он заметил несколько очень хороших книжек.
     Интересно, чьи, подумал молодой человек, кому это здесь понадобился, скажем, Рильке или "Прекрасные, но обреченные"? Или "Ураган на Ямайке". Это книги девушки Винсента? Или ее мужа?
     Он чихнул и, подойдя к пыльной стопке патефонных пластинок - любопытно, что там, - снял верхнюю. Старина Бэйквелл Говард - еще до того, как он стал коммерческой приманкой, - пьеса "Толстячок". Чья пластинка-то, девушки Винсента или ее мужа? Бэйб перевернул ее и слезящимися глазами посмотрел на грязноватый белый квадратик, прилепленный к кругляшу с названием. На квадратике зелеными чернилами было выведено: "Комната 202, Хелен Бибер. Кто возьмет - убью!"
     Молодой человек выхватил из брючного кармана платок и снова чихнул, потом еще раз перевернул пластинку - опять "Толстячком" вверх.

Страницы: (8) : 12345678

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Как же случилось, что в один прекрасный день я очутился перед разгневанной публикой, - публикой, чьих похвал я никогда не добивался, чьи ласки никогда не тешили меня, чьи прихоти меня не задевали? Как случилось, что мысль, обращенная не к моему веку, которую я, не желая иметь дело с людьми нашего времени, в глубине моего сознания завещал грядущим поколениям, лучше осведомленным, - при той гласности в тесном кругу, которую эта мысль приобрела уже издавна, как случилось, что она разбила свои оковы, бежала из своего монастыря и бросилась на улицу, вприпрыжку среди остолбенелой толпы? Этого я не в состоянии объяснить. Но вот что я могу утверждать с полною уверенностью.
     Уже триста лет Россия стремится слиться с Западной Европой, заимствует оттуда все наиболее серьезные свои идеи, наиболее плодотворные свои познания и свои живейшие наслаждения. Но вот уже век и более, как она не ограничивается и этим...

Чаадаев Петр Яковлевич   
«Апология сумасшедшего»