Сэлинджер Джером (Salinger Jerom) - Произведения - День перед прощанием

     © J.D. Salinger. Last Day of the Last Furlough, 1944
     © Перевод на русский язык. М.Ковалева, 1996. Сержант технических войск Джон Ф. Глэдуоллер-младший, личный номер 32 325 200, одетый в серые брюки из шерстяной фланели, белую рубашку с расстегнутым воротом, клетчатые гольфы, коричневые ботинки и темно-коричневую шляпу с черной лентой, сидел, положив ноги на письменный стол. Под рукой у него была пачка сигарет, и его мать с минуты на минуту должна была принести ломоть шоколадного торта и стакан молока.
     Весь пол был завален книгами - закрытыми и раскрытыми, бестселлерами и макулатурой, классиками и однодневками, книгами, подаренными на Рождество, библиотечными книгами и чужими книгами.
     В эту самую минуту сержант находился вместе с Анной Карениной и Вронским в мастерской художника Михайлова. Незадолго до того он стоял в воротах монастыря со старцем Зосимой и Алешей Карамазовым. Еще часом раньше прошел перед домом Джея Гэтсби, урожденного Джеймса Гетца, и теперь спешил как можно скорее выбраться из студии Михайлова, чтобы попасть на угод Пятой авеню и Сорок шестой улицы, там они вдвоем с верзилой-полисменом по имени Боб Коллинз встретят машину, за рулем которой будет сидеть девушка по имени Эдит Доул... Сколько еще народу хотел повидать сержант, сколько памятных мест...
     - А вот и мы! - сказала его мама, внося торт и молоко.
     "Слишком поздно, - подумал он, - не успею. А что, если взять их с собой? Сэр, я привез свои книжки, стрелять я ни в кого пока не буду, валяйте, ребята, я подожду тут, среди книг".
     - Спасибо, мама, - сказал он, закрывая за собой дверь студии. - Прямо слюнки текут.
     Мать поставила поднос на стол.
     - Молоко холодное как лед, - заметила она. Его всегда забавляла эта ее привычка расхваливать еду. Она присела на [75] скамеечку возле его кресла, следя за тем, как он берет стакан тонкими, такими родными пальцами, не сводя с него глаз, полных любви.
     Он откусил кусок торта и запил его молоком. Молоко было и впрямь ледяное. Неплохо.
     - Неплохо, - заметил он.
     - Стояло на льду с самого утра, - сказала мать, обрадованная этим снисходительным одобрением. - Милый, а когда приезжает этот мальчик, Корфидд?
     - Колфилд. И он не мальчик, мама. Ему двадцать девять. Я подскочу к шестичасовому, может, встречу. У нас есть бензин?
     - По-моему, нет. Отец велел тебе передать, что талоны в машине. Там на шесть галлонов. - Миссис Глэдуоллер вдруг обратила внимание на состояние пола.

Страницы: (13) : 12345678910111213

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
      James Stephens Manchester.
      Rev. John Stuart Birmingham.
      Mrs. Shlesinger, nurse and child Florence.

    This was the party as it started from Shellal, with the intention of travelling up the two hundred miles of Nubian Nile which lie between the first and the second cataract.

    It is a singular country, this Nubia. Varying in breadth from a few miles to as many yards (for the name is only applied to the narrow portion which is capable of cultivation), it extends in a thin, green, palm-fringed strip upon either side of the broad coffee-coloured river. Beyond it there stretches on the Libyan bank a savage and illimitable desert, extending to the whole breadth of Africa. On the other side an equally desolate wilderness is bounded only by the distant Red Sea. Between these two huge and barren expanses Nubia writhes like a green sandworm along the course of the river. Here and there it disappears altogether, and the Nile runs between black and sun-cracked hills, with the orange drift-sand lying like glaciers in their valleys. Everywhere one sees traces of vanished races and submerged civilisations. Grotesque graves dot the hills or stand up against the sky-line: pyramidal graves, tumulus graves, rock graves—everywhere, graves. And, occasionally, as the boat rounds a rocky point, one sees a deserted city up above—houses, walls, battlements, with the sun shining through the empty window squares. Sometimes you learn that it has been Roman, sometimes Egyptian, sometimes all record of its name or origin has been absolutely lost. You ask yourself in amazement why any race should build in so uncouth a solitude, and you find it difficult to accept the theory that this has only been of value as a guard-house to the richer country down below, and that these frequent cities have been so many fortresses to hold off the wild and predatory men of the south. But whatever be their explanation, be it a fierce neighbour, or be it a climatic change, there they stand, these grim and silent cities, and up on the hills you can see the graves of their people, like the port-holes of a man-of-war...

Артур Конан Дойль (Sir Arthur Ignatius Conan Doyle)   
«The Tragedy of The Korosko»