Сэлинджер Джером (Salinger Jerom) - Произведения - Шесть рассказов

--------------------------------------------------------------- Перевод: Рита Райт-Ковалева:
          "Хорошо ловится рыбка-бананка",
          "Лапа-растяпа"
          "Человек, который смеялся"
          "Голубой период де Домье-Смита"

Перевод: Суламифь Оскаровна Митина:
          "Перед самой войной с эскимосами"
          "Дорогой Эсм с любовью -- и всякой мерзостью" ---------------------------------------------------------------


Хорошо ловится рыбка-бананка

     В гостинице жили девяносто семь нью-йоркцев, агентов по рекламе, и они так загрузили междугородный телефон, что молодой женщине из 507-го номера пришлось ждать полдня, почти до половины третьего, пока ее соединили. Но она не теряла времени зря. Она прочла статейку в женском журнальчике -- карманный формат! -- под заглавием "Секс -- либо радость, либо -- ад! ". Она вывела пятнышко с юбки от бежевого костюма. Она переставила пуговку на готовой блузке. Она выщипнула два волосика, выросшие на родинке. И когда телефонистка наконец позвонила, она, сидя на диванчике у окна, уже кончала покрывать лагом ногти на левой руке.
     Но она была не из тех, кто бросает дело из-за какого-то телефонного звонка. По ее виду можно было подумать, что телефон так и звонил без перерыва с того дня, как она стала взрослой.
     Телефон звонил, а она наносила маленькой кисточкой лак на ноготь мизинца, тщательно обводя лунку. Потом завинтила крышку на бутылочке с лаком и, встав, помахала в воздухе левой, еще не просохшей рукой. Другой, уже просохшей, она взяла переполненную пепельницу с диванчика и перешла с ней к ночному столику -- телефон стоял там. Сев на край широкой, уже оправленной кровати, она после пятого или шестого сигнала подняла телефонную трубку.
     -- Алло, -- сказала она, держа поодаль растопыренные пальчики левой руки и стараясь не касаться ими белого шелкового халатика, -- на ней больше ничего, кроме туфель, не было -- кольца лежали в ванной.
     -- Да Нью-Йорк, миссис Гласс, -- сказала телефонистка.
     -- Хорошо, спасибо, -- сказала молодая женщина и поставила пепельницу на ночной столик.
     Послышался женский голос:
     -- Мюриель? Это ты?
     Молодая особа отвела трубку от уха:
     -- Да, мама. Здравствуй, как вы все поживаете?
     -- Безумно за тебя волнуюсь.

Страницы: (86) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Нация скорбела о нем, подобно тому как Англия скорбела о всех своих ушедших великих людях — герцогах Мальборо, Веллингтонах, Черчиллях, но она не плакала навзрыд. Нельсон и Кук были наиболее почитаемыми фигурами в истории Королевского военно морского флота. Это почтение складывалось из уважения и любви. Нельсон был уважаем широкой публикой, и решительно все любили его. Кук пользовался всеобщим уважением, но не вызывал у общества столько же обожания. Но то, что Кука боготворили его офицеры и подчиненные, несомненно. Причина такого различия заключается, очевидно, в характерах этих людей. Чтобы полюбить известного общественного деятеля, нужно суметь отождествить себя с ним, а для этого надо его знать или, по крайней мере, полагать, что знаешь. Поэтому, когда дело касается такой фигуры, как Нельсон, трудностей не возникает: он был сердечным, общительным экстравертом, чьи тайные мысли и частная жизнь, как и общественная, были для публики открытой книгой. Но тайные мысли Кука и его частная жизнь были закрыты на замок — такой старомодный маленький замок, вставленный в медные петли застежки на книге, а ключ был выброшен. И по мере того как шли годы, становилось менее вероятным, что этот ключ когда нибудь найдется. Мы знаем о Куке все — и мы ничего о нем не знаем. Мы знаем, что он был бесстрашным и осторожным, неутомимым, безрассудно смелым, прирожденным лидером, но каков он был на самом деле, что это была за личность — об этом у нас только самые отдаленные представления. Мы знаем, что он направлял старые, протекающие корабли то в тропические районы Океании, то в безжизненные арктические и антарктические водные пустыни, совершая свои самые поразительные в истории человечества путешествия. Но любил ли он цветы, любил ли качать своих детей на коленях, смотрел ли зачарованно на закат солнца в океане за гавайским или таитянским горизонтом, — мы никогда не узнаем. Мы знаем, что он был величайшим мореплавателем своей эпохи или даже всех эпох; было бы интересно узнать, доводилось ли ему когда нибудь заблудиться на боковых улочках своего родного Степни. Сохранить в такой тайне свою личную жизнь поистине настоящий подвиг, но сделать это, несмотря на то что он тщательно записывал изо дня в день в течение многих лет все свои действия, — почти невозможно...

Маклин Алистер (MacLean Alistair)   
«Капитан Кук. История географических открытий...»