 |
|
Бледное, заостренное лицо мужчины с холодными жестокими глазами и ярко красными губами вампира склонилось над распростертой на снегу женщиной...
"Когда-то, - подумал Шиш, - все жители этих мест были равны. И как же получилось, что Ральф вдруг заделался королем, не будучи даже в числе первопроходцев?..
Телефон рядом с кроватью продолжал настойчиво звонить. Роберт посмотрел на часы: четыре часа утра. Злой от того, что кто-то прервал сон, он схватил трубку. &n..
Оперативное уничтожение документов
Понимаете, почему нужно уничтожать документы? Чтобы освободить пространство в офисе. Процедура выполняется экологичным методом.
www.archiviruem.ru
Смотрите также:
Юрий Кирильченко. Когда расступилась стена ржи. Тайная жизнь Джерома Сэлинджера
И .Л. Галинская. Тайнопись Сэлинджера
Дж. Д. Сэлинджер. Над пропастью во ржи
Алексей Зверев. Сэлинджер. Тоска по неподдельности
«Тедди» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 22) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... Меж
действием и оркестром расстилается незримая тень элегии, и в тени этой
тонут границы фактов, делая их - повторим это - увлекающим зрелищем.
Причиной служит музыкальное обаяние; следствием является игра растроганных
чувств, ведущих сквозь тень элегии к радости обостренного созерцания.
Такое же именно отношение к сущему - отношение музыкальной
приподнятости - составляло неизменный тон жизни Дюплэ. Его как бы
сопровождал незримый оркестр, развивая бесконечные вариации некой основной
мелодии, звуки которой, недоступные слуху физическому, оставляли
впечатление совершеннейшей музыкальной прелести. В силу такого осложнения
восприятий личность Дюплэ со всем тем, что делал, думал и говорил, казалась
самому ему видимой как бы со стороны - действующим лицом пьесы без названия
и конца - предметом наблюдения. Даже страдания в самой их черной и
мучительной степени переносились Дюплэ тою же дорогой стороннего
впечатления; сам - публика. И герой пьесы - был он погружен в яркое
созерцание, окрашенное музыкальным волнением.
Вместе с тем во время тревожных и странных снов, переплетавших жизнь с
почти осязаемым миром отчетливых сновидений, он несколько раз слышал
музыку, от первых же тактов которой пробуждался в состоянии полубезумного
трепета. Музыка эта была откровением гармонии, какой не возникало еще
нигде. Ее красота ужасала сверхъестественной силой созвучий, способных,
казалось, превратить ад в лазурь. Неохватываемое сознанием совершенство
этой божественно-ликующей музыки было - как чувствовал всем существом
Грациан Дюплэ - полным воплощением теней великого обаяния, с которым он
проходил жизнь и которое являлось предположительно эхом сверкающего
первоисточника.
Однако память Дюплэ по пробуждении отказывалась восстановить
слышанное...
