У Бонда было подводное ружье "чемпион" с двойными резиновыми тяжами и хорошо заточенным трезубцем на конце г..
Я смотрел на Уиппла и представлял себе номер в гостинице "Эшпур павильон" в Канова-спа в Западной Виргинии. Это было много лет назад, однажды поздним вечером...
-- Тимоша! -- крикнул Левинсон осоловелому парнишке на крыльце. -- Иди овес покарауль: Морозка уезжает...
Смотрите также:
Алексей Зверев. Сэлинджер. Тоска по неподдельности
Дж. Д. Сэлинджер. Над пропастью во ржи
Юрий Кирильченко. Когда расступилась стена ржи. Тайная жизнь Джерома Сэлинджера
И .Л. Галинская. Тайнопись Сэлинджера
Вы читаете «Cимор, Введение», страница 1 (прочитано 0%)
«Над пропастью во ржи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Над пропастью во ржи (engl)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
J.D. Salinger "Seymour: an Introduction"
Те, о ком я пишу, постоянно живут во мне, и этим своим присутствием
непрестанно доказывают, что все, написанное о них до сих пор, звучит
фальшиво. А звучит оно фальшиво оттого, что я думаю о них с неугасимой
любовью (вот и эта фраза уже кажется мне фальшивой), но не всегда пишу
достаточно умело, и это мое неумение часто мешает точно и выразительно дать
характеристику действующих лиц, и оттого их образы тускнеют и тонут в моей
любви к ним, а любовь эта настолько сильней моего таланта, что она как бы
становится на защиту моих героев от моих неумелых стараний.
Выходит так, говоря фигурально, будто писатель нечаянно сделал какую-то
описку, а эта случайная описка вдруг сама поняла, что тут что-то не так. Но
может быть, эта ошибка не случайно, а в каком-то высшем смысле вполне
законно появилась в повествовании. И тогда такая случайная ошибка как бы
начинает бунтовать против автора, она злится на него и кричит: "Не смей меня
исправлять - хочу остаться в рукописи как свидетель того, какой ты
никудышный писатель".
Откровенно говоря, все это мне кажется иногда довольно жалким
самооправданием, но теперь, когда мне уже под сорок, я обращаюсь к
единственному своему поверенному, последнему своему настоящему современнику,
- к моему доброму, старому другу - обыкновенному рядовому читателю.
Когда-то, - мне еще и двадцати не было, - один из самых интересных и
наименее напыщенных редакторов, из тех, с кем я был лично знаком, сказал
мне, что писатель должен очень трезво и уважительно относиться к мнению
рядового читателя, хотя иногда взгляды этого человека и могут показаться
автору странными и даже дикими - он считал, что со мной так и будет. Но
спрашивается - как писатель может искать что-то ценное в мнении такого
читателя, если он о нем никакого представления не имеет. Чаще бывает
наоборот - писателя хорошо знают, но разве бывало так, что его спрашивают,
каким он представляет себе своего читателя? Не стоит слишком размазывать эту
тему, скажу коротко, что я сам, к счастью, уже много лет тому назад выяснил
для себя вс?, что мне надо знать о с_в_о_е_м читателе, то есть, прошу
прощения -ЛИЧНО о Вас.
Боюсь, что Вы станете всячески открещиваться, но уж тут позвольте мне
Вам не поверить.
Итак, вы - заядлый орнитолог. Вы похожи на героя одного рассказа Джона
Бьюкена, под названием "Скуул Кэрри", - этот рассказик мне дал прочитать
Арнольд Л. Шугарман, когда моими литературными занятиями почти никто как
следует не руководил. А стали Вы изучать птиц главным образом потому, что
они окрыляли вашу фантазию, они восхищали вас тем, что "из всех живых
существ эти крохотные создания с температурой тела 50,8 градуса по Цельсию
являлись наиболее полным воплощением чистого Духа".
Тем временем:
...
ВЛАСТИТЕЛЯМ И СУДИЯМ
...ода, которой мысль почерпнута из псалма Давидова 81... Когда
автор поднес сочинения свои лично императрице, она приняла их благосклонно и
занялась, сколько было известно, чтением оных; в наступившее воскресенье по
обыкновению приехал он с прочими для свидетельствования ей своего почтения;
но показалась она чрезвычайно холодна, и придворные все от него отвращались;
не зная тому причины, должен был с неудовольствием возвратиться домой. В
другое воскресенье то же с ним случилось. На третье он решился спросить гр.
Безбородко ; граф, по обыкновению своему, в неприятных случаях старался
отделаться от него невразумительным бормотаньем, с чем от него и должен был
идти. Случившийся тут граф Мусин-Пушкин, который тогда был обер-прокурором
Синода, позвал его к себе обедать; туда же приехал к обеду Булгаков, бывший
посланником в Цареграде; он, быв автору довольно знакомым, спросил у него,
для чего он нынче пишет якобинские стихи. Он не мог сего понять; Булгаков
объяснил ему, что читал их в его сочинениях в парафразисе псалма 81. Автор
ответствовал, что он никогда не бывал якобинских мыслей, и почему считают
таковым сей псалом, который написал царь Давид? - "Однако ж, в нынешние
времена это очень дурно", - ответствовал Булгаков, замолчав (ибо приметить
должно, что в сие время революция во Франции в жесточайшем была действии и ...