 |
|
альки уже не было, а была только счастливая улыбка, застывшая на мертвых губах ее взбалмошно кудрявой головки, когда Степан-сибиряк и Яшка валялись - должно быть, впервые за всю ..
Однако же и после присоединения к России силой оружия с краем этим вовсе не обращались, как с завоеванным. На всем пространстве нашей обширной импер..
— Разрешите — Не перебивайте меня Я этого не сделала У меня нет и не было любовника.., до сих пор. Я выжидаю.., ищу.., и не нахожу. Мне нужен человек блестящий....
Быстрое уничтожение документов
Проведение экспертизы документации. Предоставляется полный пакет документации.
www.archiviruem.ru
Другие книги автора:
«Раз в неделю - тебя не убудет»
«Неофициальный рапорт об одном пехотинце»
Алексей Зверев. Сэлинджер. Тоска по неподдельности
Дж. Д. Сэлинджер. Над пропастью во ржи
Юрий Кирильченко. Когда расступилась стена ржи. Тайная жизнь Джерома Сэлинджера
И .Л. Галинская. Тайнопись Сэлинджера
Тем временем:
...
- Разговоры о цветах надоели, - рассуждал он, - но не
сами цветы. В наше время на них смотрят, как на узор обоев.
"Цветы вообще" действительно скучны и слащавы, но если вы
увидите цветок, он поразит вас. Говорят, падающая звезда -
к добру. Насколько же лучше звезда живая!
- Почему? - благодушно спорил ученый, молодой человек в
пенсне по фамилии Уилкс. - Боюсь, мы уже не умеем так
смотреть. Цветок - растение; оно не лучше и не хуже
животного. У насекомых бывают такие же яркие узоры. Мне
цветы интересны, как, скажем, спруты, которых вы сочтете
чудовищами.
- Не скажите, - возразил поэт. - Можно все повернуть
иначе: не цветок уродлив, как спрут, а спрут прекрасен, как
цветок. В сущности, чудища морские - цветы особого,
сумеречного сада. Наверное, Творец любуется акулой, как я
любуюсь лютиком.
- Ну, что до Творца, дорогой мой Гейл... - начал ученый
и вдруг заговорил суше. - Я всего лишь человек, хуже того -
биолог, а для вас это пониже осьминога. Мне акула интересна
тем, что я могу ее резать.
- Вы видели акулу? - внезапно вмешался в беседу Амос
Бун.
- В гостях не встречал, - веселым и вежливым тоном
ответил поэт, но лицо его вспыхнуло. Он был высок,
долговяз, звался Габриелем Гейлом, и картины его славились
больше, чем стихи.
- Вероятно, вы видели их в музее, - продолжал Бун, - а я
видел их в море. Я видел акул в их собственном царстве, где
им поклоняются, как Богу. Я и сам готов им поклоняться, чем
они хуже богов?
Габриел Гейл молчал, ибо он всегда мыслил образами.
Ясно, как в видении, созерцал он кишащее чудищами море. Но
в беседу вступил еще один гость - студент- богослов по имени
Саймон, обломок теологических увлечений хозяина, худой,
темноволосый, молчаливый, с каким-то диковатым взором. Из
осторожности или из гордости он предоставил право спора
склонному к спорам поэту; но сейчас заговорил.
- Неужели они поклоняются акуле? - спросил он. - Какая
ограниченная вера!
- Вера! - гневно повторил Бун...
